Фамилия Табенов образована от личного имени Табен, которое лежит в её основе. Чаще всего это имя рассматривают как фонетический вариант имени Табан, а его переводят с персидского как «лучащийся», «испускающий лучи». Родители, называя сына Табеном, вкладывали в это имя пожелание счастливой и яркой жизни — чтобы человек, подобно свету, был заметен и нёс тепло окружающим.

Словообразовательная модель здесь простая и типичная для русских фамилий: к основе Табен добавили патронимический суффикс -ов, который указывает на принадлежность потомку. То есть Табенов буквально означает «сын Табена». Такая модель была широко распространена в XVI–XVII веках, когда фамилии формировались от имён и прозвищ отцов, поэтому фамилия Табенов вполне вписывается в общерусскую традицию, несмотря на восточное происхождение самой основы.

Восточный след в фамилии не случаен. Имя Табан и его вариант Табен бытовали в среде народов, испытавших влияние персидской культуры, — от Кавказа до Средней Азии. Через торговые пути и межэтнические контакты такие имена попадали и в русскую среду, особенно в южных регионах и Поволжье, где соседство с тюркскими и иранскими народами было обычным делом. Поэтому фамилия Табенов может указывать на предка, носившего восточное имя, но жившего уже в русскоязычном окружении.

Впрочем, есть и другая, менее заметная версия происхождения. В некоторых говорах слово «табен» или близкие к нему формы могло быть прозвищем, связанным с особенностями поведения или внешности. Однако эта гипотеза слабее: у неё нет устойчивой опоры в диалектных словарях, и имя Табен с прозрачной персидской этимологией выглядит убедительнее.

Самобытность фамилии Табенов — в сочетании восточного корня и русского суффикса. Это живой пример того, как имена разных культур приживались на русской почве. Фамилия остаётся редкой, не частотной, и это делает её особенно ценной для тех, кто ищет свои корни: она не «стёрта» массовым употреблением, а сохраняет связь с конкретным именем предка.

Точное время и место возникновения фамилии Табенов назвать сложно. Процесс формирования фамилий шёл неравномерно: где-то они закрепились уже в XV веке, а где-то окончательно оформились лишь к XIX веку. Без серьёзных генеалогических изысканий — архивных записей, метрических книг, ревизских сказок — можно говорить только о наиболее вероятном пути происхождения, но не о конкретной дате. Тем не менее даже общий разбор даёт ясную картину: перед нами памятник восточной культуры, вплетённый в русскую фамильную традицию.