Фамилия Тарабрин почти наверняка происходит от прозвища Тарабара. Так в старину называли говорливого человека: глагол «тарабарить» в русских народных говорах значил «болтать, тараторить, точить лясы». Прозвище звучало шутливо, но не обидно — им награждали краснобая, балагура, а иногда и пустослова, который говорит много, а по делу мало.

Словообразовательная модель здесь простая и прозрачная. Прозвище Тарабара дало основу, к которой добавили притяжательный суффикс -ин. Такой суффикс в русских фамилиях обычно указывает на принадлежность: Тарабрин — это «сын Тарабары». Форма с -ин, а не с -ов, типична для прозвищ и имён, оканчивающихся на -а/-я, что лишний раз подтверждает: в основе лежало именно прозвище, а не, скажем, церковное имя.

Письменные следы фамилии уходят в XVI век. В «Ономастиконе» С. Б. Веселовского упоминаются Назарий Мишукоп Тарабора, холоп 1533 года из Бежецкого Верха, и Иван Тарабрин, подьячий 1590 года из Москвы. Любопытно, что два этих примера показывают: прозвище бытовало в разных слоях общества — и среди холопов, и среди служилых людей. Уже к концу XVI века от прозвища образовалась фамилия, которую носил московский подьячий, то есть человек приказного аппарата.

Версия о связи с глаголом «тарабарить» — основная и наиболее убедительная. Она подкреплена и диалектной лексикой, и ранними письменными свидетельствами. Альтернативные объяснения, например связь с каким-либо тюркским или иным заимствованием, выглядят натянутыми: русская диалектная база здесь очевидна, а география ранних упоминаний — Бежецкий Верх и Москва — укладывается в ареал севернорусских и центральных говоров, где слово «тарабарить» было в ходу.

Так что если ваши предки носили фамилию Тарабрин, можно с высокой долей уверенности сказать: родоначальник был человеком словоохотливым. Прозвище Тарабара могло закрепиться за ним в молодости и остаться на всю жизнь, а затем перейти к детям уже как фамилия. В XVI–XVII веках такие прозвищные фамилии только формировались, и Тарабрин — типичный образец этого процесса: не от имени святого, не от ремесла, а от живой черты характера.