Фамилия Тарадайник звучит по-украински и по-южнорусски одинаково колоритно, но за её звонким ритмом стоит вполне конкретное прозвище. В его основе лежит украинское слово «тарадайка» — так называли лёгкую двухколёсную повозку. Такой экипаж был не роскошью, а практичной повседневной вещью: на нём ездили по хозяйственным делам, в гости или на ярмарку. Поэтому и прозвище Тарадайник могло закрепиться за человеком по двум причинам.

Первая и самая правдоподобная версия — «профессиональная». Тарадайником могли называть мастера, который делал такие повозки или чинил их. В сёлах и небольших городах умелец по экипажам был на виду, и его ремесло быстро становилось его именем. Вторая версия — владельческая: так могли прозвать зажиточного хозяина, у которого была собственная тарадайка, что выделяло его среди соседей, ходивших пешком.

Есть и третья, менее вероятная гипотеза, которую, впрочем, стоит упомянуть для полноты. Некоторые исследователи сближают прозвище со словацким глаголом «tarat», то есть «болтать». В этом случае Тарадайником называли бы пустослова или балагура. Но эта версия выглядит натянутой: слишком уж очевидна и распространена в украинском языке связь с повозкой, чтобы искать корень в другом славянском языке.

Сама фамилия образована по типичной для украинских прозвищ модели: к основе «тарадай» добавили суффикс «-ник», указывающий на деятеля или владельца. Такая словообразовательная схема роднит её с фамилиями типа Бондаренко (от бондарь) или Ковальчук, но в отличие от них, Тарадайник сохранил не ремесло, а конкретный предмет обихода. Интересно, что фамилия бытует в двух формах: Тарадайник и Тарадайников. Вторая — результат обрусения, когда украинскую фамилию адаптировали под русскую модель с суффиксом «-ов», что часто происходило при переписях и переселениях в центральные губернии России.

Таким образом, если ваши предки носили фамилию Тарадайник, то с высокой долей вероятности среди них был либо искусный мастер по ремонту экипажей, либо человек, чья тарадайка была его визитной карточкой. Прозвище прижилось и пережило саму повозку, оставив нам память о быте, где двухколёсная телега была не просто транспортом, а признаком достатка и дела.