Фамилия Варакины — одна из тех, где за простой основой скрывается сразу два возможных объяснения, и оба по-своему интересны. Самое прямое и очевидное: прозвище Варака. Оно образовано от глагола «варакать», то есть «писать небрежно, мазать, делать кое-как». В старину так могли прозвать плохого писца, бездарного иконописца или вообще любого нерадивого работника, который портил дело. В некоторых говорах это слово имело и другой оттенок — им называли неряху или пустого болтуна. Слово живое, образное, и неудивительно, что оно закрепилось за человеком, а затем перешло в фамилию.

Есть и вторая версия, менее вероятная, но с глубокими корнями. Она связывает Вараку с эрзянским (мордовским) словом «варака» — «ворон». В этом случае прозвище могло быть нецерковным личным именем, которые на Руси давали по названиям птиц и зверей. Такая практика была распространена в Поволжье и северных землях, где контактировали славянские и финно-угорские племена. Однако для фамилий на -ин, как Варакин, типичнее основа от русского прозвища, а не от иноязычного имени, поэтому первая версия выглядит убедительнее.

Исторические документы подтверждают древность рода. В записях исследователя Степана Веселовского упоминаются помещики Лева и Никита Ивановичи Варакины, жившие в Новгороде в 1498 году. Там же — Варака Онисимович Карцев, 1559 год, из Звенигорода. Сами Варакины как фамилия фиксируются в XVI–XVII веках. Эти сведения показывают, что фамилия возникла не в какой-то глухой деревне, а в среде служилых людей и помещиков — то есть её носители были вполне грамотны и социально активны.

Суффикс -ин указывает на принадлежность: «чей?» — «Варакин», то есть сын или потомок Вараки. Это одна из самых распространённых моделей русских фамилий, образованных от прозвищ и имён, оканчивающихся на -а или -я. По такой же схеме сложились, например, Пушкин, Ильин или Фомин.

Интересно, что в основе фамилии лежит не столько ремесло, сколько оценка качества работы. Варака — это не профессия, а характеристика. В этом её отличие от фамилий вроде Плотников или Кузнецов, где сразу ясно, чем занимался предок. Здесь же — его личные качества, причём не самые лестные. Но в те времена прозвища давали без злого умысла, просто по первому впечатлению или случаю, и потомки носили их с гордостью.

О точном месте возникновения говорить сложно: процесс формирования фамилий шёл веками, и одна и та же фамилия могла появиться независимо в разных регионах. Однако новгородские и звенигородские упоминания дают две точки отсчёта: северо-запад и центр России.