Фамилия Залипай — редкий случай, когда прозвище стало фамилией практически без изменений, сохранив глагольную форму повелительного наклонения. В русской ономастике такие фамилии (Держи, Смотри, Терпи) обычно давали не самому человеку, а его поступку или привычке. Скорее всего, Залипай — это прозвище, закрепившееся за человеком, который «залипал», то есть постоянно задерживался, медлил, застревал в делах или разговорах. В диалектах слово «залипать» имело и более конкретные значения: застревать в грязи, вязнуть, а также — переносно — приставать с разговорами, надоедать.

Словообразовательная модель проста: основа глагола «залипай» (повелительное наклонение) без какого-либо суффикса. Это так называемые «окаменевшие» формы, которые в русских фамилиях встречаются нечасто и обычно свидетельствуют о том, что фамилия сложилась в среде, где прозвища были живыми и бытовыми — скорее всего, среди крестьян или посадских людей. Суффикса -ов или -ин здесь нет, потому что прозвище не успело обрасти патронимическим окончанием: его записали в документах так, как называли в быту.

Географически фамилия Залипай тяготеет к южнорусским и украинским областям, где глагольные формы в фамилиях встречаются чаще. Встречается она и в Белоруссии, где могла возникнуть от аналогичного диалектного слова. В официальных справочниках (например, в работах Б. Унбегауна) такие фамилии обычно относят к разряду «искусственных» или «прозвищных», но без дополнительных данных о конкретном роде занятий носителя.

Вторая, менее вероятная версия связывает фамилию с профессиональным прозвищем. В некоторых ремёслах «залипать» означало скреплять детали смолой или клеем — так могли назвать бондаря, смолокура или мастера по дереву. Однако эта гипотеза слабее: глагольная форма в таком случае была бы неестественной для прозвища по ремеслу (скорее назвали бы Лепщик или Смольщик). Поэтому основная версия — бытовое прозвище по характеру или поведению.

Носителей фамилии Залипай немного, она не входит в число распространённых. Встречается в основном в Курской, Воронежской областях России и в Харьковской области Украины. В XIX веке, по доступным данным, её фиксировали в мещанских и крестьянских сословиях, что подтверждает её происхождение из простонародной среды.