Фамилия Желанниковы — одна из тех, что говорят о человеке почти напрямую, без загадок. В её основе лежит прозвище Желанник, а оно, в свою очередь, восходит к глаголу «желать». Самая распространённая и логичная версия: так в семье называли долгожданного, вымоленного ребёнка, особенно первенца, которого ждали годы. Прозвище было тёплым, ласкательным — им подчёркивали, что младенец появился на свет по сильному желанию родителей.

Но есть и второй оттенок смысла, менее очевидный. В некоторых северных и сибирских говорах «желанником» называли не ребёнка, а взрослого человека — добродетельного, рачительного хозяина, радетеля, который обо всех печётся. В этом значении прозвище становилось социальной характеристикой: «желанный человек» в общине, к которому идут за советом или помощью. Поэтому предки Желанниковых могли быть как поздними детьми, так и уважаемыми мирянами — оба корня одинаково правдоподобны.

Словообразовательная модель здесь простая и типичная для русских фамилий: к основе Желанник добавили стандартный суффикс принадлежности -ов. Фамилия отвечает на вопрос «чей?» — чей сын? Желанников. Такие фамилии в XV–XVII веках получали в основном крестьяне и посадские люди, когда нужно было закрепить родовое прозвище за целой семьёй.

Примечательно, что у этой фамилии есть «двойники» с тем же корнем, но другим суффиксом — например, Желанов или Желанский. Желанников стоит особняком: суффикс -ик в прозвище (Желанник) указывает на лицо, носителя качества, а не на абстрактное свойство. То есть Желанник — это не просто «желанный», а человек, которого так назвали или прозвали за конкретное обстоятельство.

О точной географии бытования фамилии судить сложно: в дореволюционных переписях Желанниковы встречаются разрозненно, без ярко выраженного гнезда. Однако по косвенным данным — распространённости корня «желан-» в северных говорах — можно предположить, что фамилия чаще возникала в Вологодской, Архангельской или Вятской губерниях, где слово «желанник» в значении «радетель» было в ходу.

Фамилия Желанников — редкий случай, когда прозвище не высмеивало и не давало характеристику по внешности или профессии, а фиксировало либо семейную радость, либо доброе отношение окружающих.