Фамилия Живалуп — яркий пример прозвищной фамилии, где основа режет слух своей прямотой. Её происхождение совершенно прозрачно: «живалуп» — тот, кто живого (то есть животное, скотину) лупцует, бьёт. Перед нами не ремесло в обычном понимании, а скорее прозвище, данное за характер, манеру обращения со скотом или за конкретный поступок. В русских говорах «лупить» означает «бить, сечь, колотить», а «животина» — домашнее животное, скотина. Таким образом, Живалуп — это «скотолуп», человек, который жестоко обращался с лошадьми или коровами, либо, что вероятнее, конокрад или разбойник, промышлявший угоном и побоями чужого скота.

Словообразовательная модель здесь редкая для русских фамилий. Обычно фамилии образуются от прозвищ с помощью суффиксов -ов/-ев или -ин, но Живалуп застыла в форме чистого прозвища, без патронимического суффикса. Это указывает на её позднее закрепление (возможно, в XVII–XVIII веках) или на бытование в среде, где фамилии ещё не устоялись, например, среди однодворцев или казачества. Встречается фамилия в основном в южнорусских регионах — Курской, Воронежской, Ростовской областях, а также на Украине, где «живалуп» могло быть не только русским, но и украинским прозвищем (укр. «живалуп» — «живодёр»).

В отличие от более распространённых «ремесленных» фамилий (Кузнецов, Плотников), Живалуп несёт эмоциональную окраску. В народной среде такое прозвище не было комплиментом — его давали человеку грубому, злому или просто неуживчивому. Однако не стоит исключать и ироничный вариант: прозвище мог получить тот, кто, наоборот, был слишком мягок со скотиной, и соседи в насмешку назвали его «живалупом» за чрезмерную жалость. Вторая версия менее вероятна, но в ономастике такие парадоксы встречаются.

Сравните с однокоренными фамилиями: Живодёров (более поздняя, книжная форма), Лупоглазов (от «лупить глаза»), а также с украинскими аналогами типа Живалюк (с суффиксом -юк). Живалуп стоит особняком — она сохранила архаичную глагольную основу без смягчения или облагораживания. Носителям фамилии стоит помнить: в XVII веке их предок, скорее всего, был не ремесленником, а человеком с крутым нравом, жившим в чернозёмной полосе России, где скотоводство и земледелие определяли быт. Фамилия не из знатных, но она — живой свидетель той эпохи, когда прозвище могло приклеиться на века.