Фамилия Журкаев образована по самой распространённой в русской ономастике модели: к основе добавили суффикс принадлежности -ев (фонетический вариант -ов после мягкого согласного). Это значит, что предка носителя фамилии звали Журкай. Такое имя или прозвище — неполная форма от полного имени Жур — встречается в старых русских документах, но редко. Гораздо чаще в основе лежит прозвище Жур, а Журкай — его уменьшительно-ласкательный вариант.

Корень «жур» в русских говорах многозначен. В северных и сибирских диалектах «журом» называли густую овсяную похлёбку, кисель или болтушку для скота. Если предок был поваром, варил кашу или держал постоялый двор, где кормили такой едой, прозвище Журкай могло закрепиться за ним. В других говорах «жур» — это журчание, ворчание, недовольное бормотание. Прозвище Журкай могли дать человеку ворчливому, который постоянно что-то бурчит себе под нос.

Версия с тюркским следом менее вероятна, но не исключена. В тюркских языках есть слово «жур» (или «джур») со значением «год», «время», а также личное имя Жур, встречающееся у башкир и татар. Однако фамилия Журкаев нехарактерна для тюркской ономастики: у тюркских народов фамилии на -ев обычно образуются от имён на согласный (Журов, Жураев), а форма Журкаев предполагает русский уменьшительный суффикс -кай, что выдаёт славянскую, а не тюркскую модель словообразования.

Географически фамилия Журкаев встречается рассеянно, без явного гнезда. Небольшие скопления носителей фиксируются в Поволжье и на Урале — в зоне активных русско-тюркских контактов. Это может говорить о том, что прозвище Журкай бытовало в смешанной среде, где русские диалектные слова смешивались с иноязычными.

Фамилия редкая. В дореволюционных справочниках и у Б. Унбегана она не упоминается, что указывает на её позднее оформление — скорее всего, в XIX веке, когда фамилии массово закреплялись за крестьянами и мещанами. Социальный состав носителей был, вероятно, крестьянским или посадским, без дворянских корней.