Фамилия Журковы (в документальной форме чаще встречается как Журков) образована от личного прозвища. В её основе лежит слово «жура» — и тут открывается несколько версий, и ни одна из них не противоречит другой, а скорее дополняет картину.

Самая прямая линия ведёт к украинскому глаголу «журити» — «грустить, горевать, беспокоиться». В этом случае Журой прозывали человека печального, вечно озабоченного или, напротив, сурового и любящего поучать других. Но есть и народный обычай: давая ребёнку «плохое» имя, родители надеялись обмануть нечистую силу и вырастить здорового и жизнерадостного сына. Так что прозвище Жура могло быть охранительным.

Другая версия отсылает к слову «жур» — овсяный кисель. В старину это была еда бедняков, и прозвище могло закрепиться за человеком, который питался скудно, либо, в переносном смысле, за вялым и «кислым» человеком.

Наконец, нельзя исключать связь с журавлём. До христианства на Руси было принято называть детей по птицам или животным, чтобы природа приняла ребёнка как своего. Журой могли назвать долговязого, худощавого человека — за внешнее сходство с журавлём.

Словообразовательная модель здесь прозрачна: Журков — это отчество второго порядка. Сначала было прозвище Жура, от него образовалось патронимическое имя Журко (с суффиксом -ко, типичным для украинских и южнорусских говоров), а уже от него — фамилия Журков, то есть «сын Журко, внук Журы». Такая цепочка указывает на возможные украинские корни рода.

Точное место и время возникновения фамилии установить сложно: процесс становления фамилий у славян шёл несколько столетий. Однако ясно, что Журковы — не случайное именование, а памятник живой народной речи, в котором переплелись и охранительная магия имён, и бытовые наблюдения, и диалектные особенности.